Пропавший без вести

02 апреля , 2016, 12:50

Прошло уже более 20 лет со времени подписания соглашения между Азербайджаном и Арменией о режиме прекращения огня. Под эгидой Минской группы ОБСЕ и при сопредседательстве России, Франции и США ведутся безуспешные пока еще мирные переговоры.

Сегодня – 23-я годовщина оккупации Кельбаджара. В течение месяца после оккупации района, 30 апреля 1993 года, Советом безопасности ООН была принята резолюция № 822, требующая вывода армянских вооруженных сил с оккупированных территорий Азербайджана. До сих пор ни одно обязательство этой резолюции не выполнено.

Война в Нагорном Карабахе унесла жизни десятков тысяч людей. 4496 человек, имена которых были обнародованы Международным комитетом Красного креста, числятся пропавшими без вести. Для большинства людей это просто цифры. Мало кто задумывается о том, что за каждым из этих имен стоит трагедия отдельно взятой азербайджанской семьи, бессонные ночи матери, ждущей своего сына с войны, слезы молодой жены, оставшейся без мужа с малолетними детьми на руках.

Пожалуй, для того чтобы понять, через что пришлось пройти этим женщинам, необходимо поговорить с ними с глазу на глаз. Для нас «пропавший без вести» - всего лишь громкое словосочетание, носящее оттенок грусти. Для них же – трагедия всей жизни, поломанная судьба, несчастная история любви. Ни одна из тех, кто не дождался мужа с войны, не вышла повторно замуж.

По сей день эти женщины ждут своих «пропавших без вести», справляют им дни рождения, готовят любимое варенье. Боль этих женщин не передать словами. Можно лишь попытаться ее прочувствовать, выслушав их истории, что называется, «из первых уст».

Дильруба Бейбутова

Мой сын Аббас мечтал получить высшее образование, стать учителем. Окончив среднюю школу, поступил в техническое училище, получил водительское удостоверение. В 1991 году он ушел на службу в армию.

Год спустя, по окончании службы, его увезли в Зангеланский район. В ночь на 10 декабря стоял сильный холод. Настолько сильный, что резал по лицу. В ту ночь Аббас принимал участие в ожесточенных боях с противником. Больше о нем никто ничего не слышал.

У Аббаса была любимая, она так долго ждала его, так и не дождалась. И я жду, жду по сей день. Каждую ночь мечтаю, что наступит утро и Аббас вернется.

Я и представить не могла бы, что смогу жить без него. Но вот уже столько лет живу. Каждый раз, когда слышу шаги, думаю: «А, может, это Аббас идет»…

Майя Байрамова

Рафиг отслужил 9 месяцев, пропал без вести в Агдамском районе. Написал нам письмо, что возвращается обратно домой. Мы с отцом поехали его встречать. Я стояла на обочине дороги, и мимо проезжал грузовик с ребятами в военных формах. Рафиг всегда при виде меня махал рукой издалека. А тут все, кто был в проезжающем мимо грузовике, от радости, что возвращаются домой, стали махать. Я была уверена, что среди них есть и мой сын. Но машина проехала мимо нас, и я поняла, что его там не было.

Когда стало известно, что он пропал без вести, я места себе не могла найти. Кое-как провела ту ночь, а на утро, когда пошла умываться, не узнала свое отражение в зеркале. Увидела абсолютно седую женщину и не могла понять, я ли это. В одну ночь все мои волосы стали седыми, а зубы во рту скрошились. Спустя годы, другой мой сын стал уговаривать меня начать носить зубные протезы, но я отказалась. Волосы тоже не крашу. Так и хожу с того времени седая. С потерей Рафига из моей жизни ушел всякий цвет.

Фарида Джаббарова

Азад уехал воевать в Ходжалы. Я в это время с двумя маленькими сыновьями оставалась в Лачине, в доме родителей. От меня долгое время скрывали, что он пропал без вести. Мой отец неоднократно ездил на опознание тел. Они были настолько сильно обезображены, что невозможно было их опознать. У Азада на ноге был след от ожога, по которому можно было бы понять, что это он. Однако отец не нашел его там.

Я скрывала от сыновей, где Азад, говорила, что он в России. Но позже они сами все узнали. Однажды старший сын пришел из школы и сказал мне: «Мама, ты всегда учила нас говорить только правду, а сама столько лет обманывала нас». После этого разговора он попросил меня выйти из комнаты, позвал младшего брата и все ему рассказал. Я стояла за дверью и видела, как мои мальчики плачут.

Каждый военный в Ходжалы носил в кармане пулю. Считалось, что лучше пустить себе пулю в лоб, нежели попасть в плен. Однако почти все солдаты израсходовали пули не по предназначению. Будучи не в силах видеть, как издеваются над нашими девушками, они стреляли во врагов.

Благодаря поддержке своих родных, я «подняла» сыновей. Оба отслужили в армии, отдали свой долг Родине. Гордость за них дает мне силы жить дальше, но никто никогда не сможет заполнить в моей душе пустоту, возникшую после потери Азада.

Бановша Агаева

Тагир был нефтяником. С места работы ему выделили квартиру в Баку, тогда мы так и не смогли в нее переехать. Когда он ушел воевать, я была беременна. Позже родила дочку. Оставалась с родными моего мужа. Чтобы обеспечить себя хоть как-то, колола дрова вместе с другими деревенскими девушками. Так мы зарабатывали себе на хлеб.

Спустя годы, мы с дочкой переехали в Баку, где она пошла в первый класс. Жили в квартире, которую выдали мужу. С большим трудом я вырастила дочку, выдала ее замуж. Думала, теперь отдохну. Но у меня обнаружили рак кишечника. Врачи сказали, что мне осталось жить два месяца. Я поехала в Иран. Там мне порекомендовали сделать операцию, но я побоялась смертельного исхода и улетела обратно в Баку. Здесь меня прооперировали, сделали колостомию.

Так как кишечник у меня выведен наружу, необходимы специальные мешочки, которые нужно постоянно менять. Я очень благодарна психологу Центра «Логос» Эльмире Мирзоевой, которая помогла мне с оплатой этих мешочков. Я так обрадовалась, узнав, что теперь не придется нигде искать деньги. И не поверите, только выдохнула, как в мой дом постучалась новая беда.

Пару месяцев назад у меня обнаружили диабет. Если спросите, какой день в моей жизни был самым счастливым, я отвечу вам, что такого дня просто не было. Я мучаюсь каждый день своей жизни и ни одной молодой девушке не желаю испытать того, что пришлось пережить мне, потеряв мужа, которого я по сей день не перестаю ждать.

Ягут Ширинова

Родители были против моего замужества. Я была из состоятельной семьи, а Натиг – нет. Но я его так сильно любила, что сбежала с ним, зная, что родные после этого не захотят меня даже видеть. У нас родилась дочь.

Когда он стал собираться на войну, я начала рыдать, просила его не уходить. А он все равно ушел. Ночью раздался стук в дверь. Я очень удивилась, когда увидела на пороге Натига. Он сказал: «Ты так плакала, что я не выдержал. Вернулся, чтобы ночь провести дома». На утро он ушел и больше не вернулся.

По профессии я учительница истории. Днем преподавала в школе, а по ночам пекла сладости на продажу. Мне нужно было вырастить дочь, дать ей образование. Сейчас она, слава Богу, уже совсем взрослая, у нее своя семья. Вы, должно быть, знаете, сколько времени уходит на то, чтобы испечь шекербуру. Представьте себе, я пекла ее каждую ночь. «Заработала» себе грыжу позвоночника. А еще у меня сердце больное.

Раньше каждый год я готовила земляничное варенье. Натиг его любил. Но потом перестала. Проходили годы, а он все не возвращался. Я жду его до сих пор. Видите, какие длинные у меня волосы. Я почти их не стригла с того момента, как его объявили пропавшим без вести. Помню, однажды я укоротила волосы, он попросил больше никогда этого не делать. Вот я и не делаю. Если он вернется, то не обрадуется, увидев меня с короткими волосами.

Рейхан Джаниева

С того дня, как Сахават пропал, мир для меня рухнул. Я плакала каждую ночь, подушка промокала насквозь. Днем моих слез никто не видел, потому что я жила с дочерями в доме родителей, не хотела их расстраивать в лишний раз. Понимала, что им и без того тяжело. Долгое время я даже отказывалась пеленать младшую дочь. Вообще не подходила к своим детям, не понимала, что творю. Сейчас не могу себе этого простить.

Единственное, что меня спасало – работа. Я преподаватель начальных классов. Всю свою любовь отдавала ученикам, у которых не было родителей. Делала для них все, что было в моих силах. Я заменила им мать. До сих пор многие из них называют меня «мамой».

Я не красила волосы, ходила почти седая, несмотря на довольно молодой возраст. Однажды дочь меня уговорила покрасить их. Когда я вернулась домой, сама к себе испытала отвращение. Мне казалось, я предала Сахавата. Жизнь без него стала черно-белой. У меня не было никакого права вносить в нее цвет. Ненавижу себя даже за то, что живу и дышу воздухом. Ведь я не знаю, как он сейчас, жив ли.

Несколько лет назад у меня обнаружили опухоль молочной железы. Ее удалили. Однако образования появились снова. Меня прооперировали повторно. Сейчас вот опять обнаружили опухоль. Через какое-то время нужно будет лечь на третью операцию. Я не переживаю насчет своей болезни, мне себя не жалко. Главное – чтобы мои дети были здоровы. Моя жизнь без Сахавата все равно не имеет никакого смысла.

 P.S.:На сегодняшний день наиболее нуждающейся в психологической помощи частью азербайджанского населения являются родственники пропавших без вести в Нагорно-Карабахской войне. На первый взгляд, это может показаться странным. Однако после общения с матерями и женами пропавших без вести становится очевидно, что психологи не ошибаются в своих оценках.

 

Улькер МЕХДИЕВА

специально для ВАК


848 просмотров

Связаться с автором статьи можно по адресу vak.news@gmail.com

Новости по теме


Нам пишут Написать
Наверх