Суфийская мудрость

26 января , 2017, 16:31

И жизни для того на свете нет,

Кто ищет пищу в суете сует.

Кто лишь для плоти ищет пропитанья,

Пренебрегая пищею сознанья.

Для истины иного нет зерцала –

Лишь сердце, что любовью воспылало.

А нет там отраженья – поспеши,

Очисти зеркало своей души.

  

                                                                                                                                                        

Джалаледдин Руми (1207-1273 гг.), чье поэтическое творчество и философско-религиозные взгляды оставили столь глубокий след в литературе и системе взглядов народов Ближнего и Среднего Востока, уже при жизни стал легендой и был провозглашен святым. Родился он 20 сентября 1207 года в городе Балхе на севере Афганистана. Отец будущего поэта Мухаммед ибн Хусейн аль-Хатиби аль-Балхи, более известный как Бахааддин Валад, принадлежал к весьма почитаемому в тогдашнем обществе избранному кругу знатоков мусульманского богословия. В 1214 году в сопровождении учеников и последователей он переехал в Рум, город Малатья – один из городов государства румийских сельджуков, а потом – в Конью, где по арабской легенде, когда-то был погребен прах древнегреческого философа Платона.

        После смерти отца двадцатичетырхлетний Джалаледдин Руми занял его пост в медресе и сразу же вошел в круг местных религиозных авторитетов. В то время суфизм как идеологическое течение был неотделим от поэзии.

        В начале на суфийских меджлисах просто пели народные любовные песни. Затем суфии сами стали складывать рубаи и газели специально для меджлисов.

        В процессе развития суфийская поэзия выработала традиционные образы и метафоры, подобно тому, как философская мысль выработала общепринятые абстрактно-логические категории.

Джалаледдин Руми стоял на вершине этой традиции. Любимые образы его поэзии – зеркало, отражение, тень. Объективную реальность он полагал тенью, отражением иного, реального мира, который считал единственно истинным. В зеркале, как известно, все наоборот. Но без него мы никогда не увидели бы самих себя.

         И если, не забывая об идеализме Джалаледдина Руми, продолжать его излюбленную метафору, то можно сказать, что его поэзия – незамутненное зеркало, в которое на протяжении семи веков глядится человечество, ибо в нем с поразительной глубиной и ясностью отражены душевный мир человека, законы его движения, а через него и закономерности развития мира действительности.

       Некоторые ученые не случайно считают, что термин «суфий» произошел не от арабского слова «суф», означающего шерстяную ткань, власяницу, а от греческого «софос» - мудрец.

        У истоков суфизма стояли аскеты. Для первых зачинателей суфийского движения обычным было обозначение «захид» - «отшельник», или «абид» - «служитель Божий». От широких кругов верующих этих людей отличал ригоризм, повышенная интенсивность восприятия религии.

        Однако аскетизм был неодобрительно встречен многими представителями власти имущих и богословов. Противники аскетизма часто ссылались на изречение пророка Мухаммеда(Мир Ему и благословение Всевышнего): «Нет монашества в исламе»(ля-рухбанийа филь-ислам). В ответ суфии обычно говорили, что данное изречение относится к христианским монахам, а сами суфии монахами не являются.

        Несмотря на преобладание в исламе антиаскетических настроений, суфийское движение в VIII-IX веках продолжало завоевывать все больше сторонников. Суфизм стал приобретать организованные формы – начали складываться суфийские братства, ордена. В суфийской доктрине появился новый, ранее не известный компонент – мистицизм. Наряду с суфиями – одиночками появились профессиональные нищенствующие суфии. Обычно их называли факырами(араб.), или дервишами     (перс.), бедняками.

             В суфийских кругах сложился устав духовного руководства. Муриды – люди, желающие посвятить себя дервишскому образу жизни, должны были найти себе наставника – шейха. В дальнейшем разрозненные суфийско-дервишские обители стали объединяться в большие и могущественные тарикаты – братства, ордена.

        Джалаледдин Руми и его ученики называли себя не суфиями, а влюбленными, ашиками. Не логика, а любовь была их поводырем на пути познания.

        Великий Джалаледдин Руми однажды сказал: «Бог устал от людей и стал спрашивать ангелов, где бы Ему спрятаться от людей – на вершине горы или в глубине моря. И один из ангелов Ему посоветовал: в человеческом сердце, вот куда он реже всего заглядывает». И вот когда человек достигает последней глубины, он чувствует некий дух, который подсказывает ему, что такое хорошо и что такое плохо.

        Когда к Христу привели грешницу, Он нашел способ не выполнить правило, требующее побить ее камнями. А когда Его спросили, какие две заповеди важнее всего, Он ответил: «Любовь  к Богу больше всего на свете и любовь к ближнему, как к самому себе». Таким образом, были выделены две важнейшие заповеди. Известный турецкий поэт Шейх Галиб сказал: «Бог на весах слова взвесил и удивился, всех весомей была любовь».

        Любовь для Джалаледдина – двигатель всего сущего. «Любить умеет и зерно, и растение и животное. Но лишь человек умеет любить и телом, и разумом, и воображением, и памятью» - говорил он.

        Стремясь к абсолюту, Руми считал высшей любовью любовь к истине. Всякая любовь – к ремеслу, к земле, к родине – была для него ступенью к любви истинной, а следовательно благом.

        Он сравнивал любовь со светом солнца. И пляска, в которой кружился седобородый старец, оглашая ночную тьму восторженными стихами о смятении с любимой, была не блаженным слушанием суфиев, а самозабвенным единением в любви со всем миром.

        Истинная власть не над людьми – над их сердцами. Недаром сказано: «Какой бы силы фетву тебе не вручили, чья бы тугра(печать) на ней ни стояла, прежде посоветуйся с сердцем своим!».

        Зачем человек рождается в страдании, живет в страхе и умирает с сожалением? Почему у тех, кто обладает умом, его укорачивают хлебом насущным, а тем, кто лишен ума, набивают голову, как амбар вещами? Эти вопросы Джалаледдин Руми поднимал перед своими учениками. Он знал наизусть все ответы богословов и шейхов. И даже принимал какие-то рассудком. Но ни на одном из них не могло укрепиться его сердце.

        Суфийская традиция разделяла путь самосовершенствования и самопознания на три основных этапа. Первый этап – шармат, то есть буквальное выполнение откровенного закона, запечатленного в Коране и преданиях о пророке Мухаммеде(Мир Ему и благословение Всевышнего), - был собственно говоря подготовительным. Он не является еще вступлением на путь, ибо обязателен для каждого правоверного мусульманина. Но обязателен он и для суфия: только освоив положения и догмы ислама, можно идти дальше, вступить во второй этап тарикат, что и означает собственный путь.

        Суфии считали, что за восприятием рассудка есть другая форма восприятия, называемая откровением. Только откровением постигается скрытое. И добытое этим путем знание называлось знанием сокровенным. То, что постигается откровением, логике недоступно, как внешним чувствам недоступно постижение логических категорий.

         В мире не ничего, что было бы вне.

        Все, чего ты взыскуешь, найдешь ты в себе.

         Джалаледдин Руми был убежден в бессмертии человечества. «Мы, как вода, течем и протекаем, но, как вино, в крови мы у народа. Пускай протянем ноги, в землю ляжем неподвижно, мы все равно в движении пребудем вечно, как те, которые лежат на корабле, что устремился вдаль под парусами».

        Он не ошибся. Семь веков читают его стихи в мечетях и дервишских обителях, на пирушках и в университетах. Изучают ученые и запоминают наизусть неграмотные крестьяне. Трудно назвать какого-либо выдающегося мыслителя или поэта от Индии до северной Африки, который не знал бы поэзии Джалаледдина Руми, так или иначе не испытывал бы его влияния.

         После смерти ищите меня не в земле,

        А в сердцах просвещенных людей.

        Поистине пророческими оказались слова Руми:

        «В тот день, когда умру, вы не заламывайте руки,

        Не плачьте, не твердите о разлуке!

        То не разлуки, а свиданья день

        Светило закатилось, но взойдет.

        Зерно упало в землю – прорастет!»

 

Суфийский мудрец сказал правду.

                                                                                            

 Манаф Агаев

 

     


128 просмотров

Связаться с автором статьи можно по адресу vak.news@gmail.com

Новости по теме


Поздравляем

Всероссийский Азербайджанский Конгресс поздравил с днем рождения  Члена Президиума ВАК, Заместителя председателя Общества азербайджанской культуры «Оджаг»,Члена Союза писателей Азербайджана Ильхама Бадалбейли. 

Читать все поздравление
Наверх